1

The sons of Judah: Perez, Hezron, and Carmi, and Hur, and Shobal.

2

And Reaiah the son of Shobal begat Jahath; and Jahath begat Ahumai and Lahad. These are the families of the Zorathites.

3

And these were (the sons of) the father of Etam: Jezreel, and Ishma, and Idbash; and the name of their sister was Hazzelelponi;

4

and Penuel the father of Gedor, and Ezer the father of Hushah. These are the sons of Hur, the first-born of Ephrathah, the father of Beth-lehem.

5

And Ashhur the father of Tekoa had two wives, Helah and Naarah.

6

And Naarah bare him Ahuzzam, and Hepher, and Temeni, and Haahashtari. These were the sons of Naarah.

7

And the sons of Helah were Zereth, Izhar, and Ethnan.

8

And Hakkoz begat Anub, and Zobebah, and the families of Aharhel the son of Harum.

9

And Jabez was more honorable than his brethren: and his mother called his name Jabez, saying, Because I bare him with sorrow.

10

And Jabez called on the God of Israel, saying, Oh that thou wouldest bless me indeed, and enlarge my border, and that thy hand might be with me, and that thou wouldest keep me from evil, that it be not to my sorrow! And God granted him that which he requested.

11

And Chelub the brother of Shuhah begat Mehir, who was the father of Eshton.

12

And Eshton begat Beth-rapha, and Paseah, and Tehinnah the father of Ir-nahash. These are the men of Recah.

13

And the sons of Kenaz: Othniel, and Seraiah. And the sons of Othniel: Hathath.

14

And Meonothai begat Ophrah: and Seraiah begat Joab the father of Ge-harashim; for they were craftsmen.

15

And the sons of Caleb the son of Jephunneh: Iru, Elah, and Naam; and the sons of Elah; and Kenaz.

16

And the sons of Jehallelel: Ziph, and Ziphah, Tiria, and Asarel.

17

And the sons of Ezrah: Jether, and Mered, and Epher, and Jalon; and she bare Miriam, and Shammai, and Ishbah the father of Eshtemoa.

18

And his wife the Jewess bare Jered the father of Gedor, and Heber the father of Soco, and Jekuthiel the father of Zanoah. And these are the sons of Bithiah the daughter of Pharaoh, whom Mered took.

19

And the sons of the wife of Hodiah, the sister of Naham, were the father of Keilah the Garmite, and Eshtemoa the Maacathite.

20

And the sons of Shimon: Amnon, and Rinnah, Ben-hanan, and Tilon. And the sons of Ishi: Zoheth, and Ben-zoheth.

21

The sons of Shelah the son of Judah: Er the father of Lecah, and Laadah the father of Mareshah, and the families of the house of them that wrought fine linen, of the house of Ashbea;

22

and Jokim, and the men of Cozeba, and Joash, and Saraph, who had dominion in Moab, and Jashubilehem. And the records are ancient.

23

These were the potters, and the inhabitants of Netaim and Gederah: there they dwelt with the king for his work.

24

The sons of Simeon: Nemuel, and Jamin, Jarib, Zerah, Shaul;

25

Shallum his son, Mibsam his son, Mishma his son.

26

And the sons of Mishma: Hammuel his son, Zaccur his son, Shimei his son.

27

And Shimei had sixteen sons and six daughters; but his brethren had not many children, neither did all their family multiply like to the children of Judah.

28

And they dwelt at Beer-sheba, and Moladah, and Hazarshual,

29

and at Bilhah, and at Ezem, and at Tolad,

30

and at Bethuel, and at Hormah, and at Ziklag,

31

and at Beth-marcaboth, and Hazar-susim, and at Beth-biri, and at Shaaraim. These were their cities unto the reign of David.

32

And their villages were Etam, and Ain, Rimmon, and Tochen, and Ashan, five cities;

33

and all their villages that were round about the same cities, unto Baal. These were their habitations, and they have their genealogy.

34

And Meshobab, and Jamlech, and Joshah the son of Amaziah,

35

and Joel, and Jehu the son of Joshibiah, the son of Seraiah, the son of Asiel,

36

and Elioenai, and Jaakobah, and Jeshohaiah, and Asaiah, and Adiel, and Jesimiel, and Benaiah,

37

and Ziza the son of Shiphi, the son of Allon, the son of Jedaiah, the son of Shimri, the son of Shemaiah;

38

these mentioned by name were princes in their families: and their fathers' houses increased greatly.

39

And they went to the entrance of Gedor, even unto the east side of the valley, to seek pasture for their flocks.

40

And they found fat pasture and good, and the land was wide, and quiet, and peaceable; for they that dwelt there aforetime were of Ham.

41

And these written by name came in the days of Hezekiah king of Judah, and smote their tents, and the Meunim that were found there, and destroyed them utterly unto this day, and dwelt in their stead; because there was pasture there for their flocks.

42

And some of them, even of the sons of Simeon, five hundred men, went to mount Seir, having for their captains Pelatiah, and Neariah, and Rephaiah, and Uzziel, the sons of Ishi.

43

And they smote the remnant of the Amalekites that escaped, and have dwelt there unto this day.

В этой главе приводится (I) дальнейшее описание родословий колена Иудина самого многочисленного и знаменитого из всех колен: потомство Шовала, сына Хурова (ст. 1-4), потомство Есромова сына Ахшура, который родился после смерти отца (об этом говорится в гл 2:24), с более подробными сведениями об Иависе (ст. 5-10), потомство Хелува и других (ст. 1120), потомство Силома (ст. 21-23). (II) Отчет о потомках и городах Симеона, о покорении ими Герары и о победе над амаликитянами у горы Сеир (ст. 24-43).

Стихи 1-10. Вне всякого сомнения, одна из причин, почему Ездра столь подробно составил список колена Иудина, заключается в том, что это колено, вместе с примкнувшими к нему Симеоном, Вениамином и Левием, образовало иудейское царство, которое не только оставалось в Ханаане намного дольше других колен, но и с течением времени вернулось из пленения и находилось в Ханаане теперь, когда эта книга писалась, тогда как основная часть других колен затерялась в ассирийском царстве. В этом отрывке больше всего обращает на себя внимание Иавис. Причем здесь не говорится, чьим сыном он был, и не ясно, в каком веке он жил; но, повидимому, он стал родоначальником одного из племен Ахархела, упомянутых в ст.

8. Итак:

I. Здесь названа причина, по которой Иавис получил это имя, так назвала его мать и объяснила: я родила его с болезнью. Рождение любого ребенка сопровождается болями (ибо таков был приговор, вынесенный жене: в болезни будешь рождать детей), но некоторые матери страдают намного больше других. Обычно муки рождения быстро забываются, потому что родился человек в мир. Но в данном случае, похоже, они были столь сильными, что мать помнила о них, когда ребенку предстояло сделать обрезание, и позаботилась сохранить это в его памяти на всю жизнь. Возможно, мать назвала его Иависом, как Рахиль назвала своего сына Бенони, когда умирала в муках. Или если она выжила, то все равно решила оставить своего рода свидетельство, чтобы:

(1) оно служило ей постоянным напоминанием о необходимости благодарить Бога всю свою жизнь за то, что Он поддержал ее в муках и помог их вынести. И нам было бы полезно часто вспоминать о своих страданиях, чтобы иметь такой же взгляд на вещи, как и в день скорби, тогда мы научимся радоваться с трепетом.

(2) Оно и сыну служило напоминанием, что мир, в который он пришел, это юдоль печали, и нужно знать: человек, рожденный женою, краткодневен и пресыщен печалями. Скорбь, звучащая в его имени, должна придавать серьезность его духу. Это также будет напоминать ему о необходимости любить и почитать свою мать и стараться во всем быть утешением для давшей ему жизнь в этом мире в столь сильных муках. Именно так любящие Бога дети должны воздавать должное родителям (1Тим 5:4).

II. Иавис стал выдающейся личностью: он был знаменитее своих братьев; Божья благодать одарила его больше остальных, а Божье провидение удостоило его более высокой чести; и они были добродетельными, но он превзошел их. Таким образом, муки рождения были вознаграждены. Сын, который по сравнению с другими детьми достался матери самой дорогой ценой, принес ей больше всего счастья, и радость была соразмерна скорби. Здесь не говорится, в чем именно он был знаменитее своих братьев: либо он сделал огромное состояние, либо дослужился до высокого чина, либо прославился на войне; более обоснованно думать, что он был известен своей ученостью и благочестием, потому что именно эти качества делают человеку больше чести и возвышают его над другими. Что дает нам право думать именно так?

1. Иавис был знаменит своей ученостью; ибо мы читали о семьях книжников, живших в Иабеце (англ. пер., гл 2:55) городе, который, по всей вероятности, был назван его именем. Иудеи говорят, что Иавис был знаменитым законоучителем и оставил после себя много учеников. И судя по тому, что его имя упоминается здесь без особых пояснений, то оно было хорошо известно в то время, когда Ездра писал эту книгу.

2. Иавис был знаменит своим благочестием, ибо здесь говорится о том, что он много молился. Его склонность к прилежному поклонению заслуживает истинного уважения, и по молитве он получил от Бога благословения, которыми заслужил еще большее уважение. Чтобы стать истинно великим, нужно быть истинно благочестивым и много молиться.

III. В начале жизненного пути Иавис помолился молитвой, которая, вероятно, была подобна молитве Соломона о мудрости. Он настроился на то, чтобы признавать Господа во всех своих путях и полагаться на Божье благословение и защиту, поэтому и преуспел. Возможно, именно такими были основные моменты, на которых он сосредоточивал внимание во время ежедневных молитв; с этой целью надлежало иметь привычку молиться в уединении и вместе с близкими, как это делал Даниил. Существует мнение, что упоминаемой здесь молитвой Иавис помолился в конкретном случае, когда попал в трудное положение и ему угрожали враги. Примите во внимание:

1. Кому он молился: отнюдь не какомуто из языческих богов. Нет! Он воззвал к Богу Израилеву, живому и истинному Богу единственному, Который способен услышать молитву и ответить; и в своей молитве Иавис обратился к Нему как к Богу Израилеву, заключившему завет со Своим народом; к Богу, с Которым боролся Иаков и превозмог и с тех пор назывался Израилем.

2. Какого рода эта молитва.

(1) Как написано на полях, речь идет о торжественном обете: «если бы Ты благословил меня...», и, даже несмотря на незавершенность фразы, можно легко догадаться на основании обета Иакова или подобных ему о ее продолжении: «...тогда Ты будешь моим Богом». Иавис не выразил свое обещание словами, но явно подразумевал его, либо потому что опасался обещать, полагаясь лишь на собственные силы, либо потому что твердо решил полностью посвятить себя Богу. Поэтому он как бы дает Господу чистый лист бумаги, чтобы Бог написал на нем, что Ему угодно: «Господи, если бы Ты благословил меня, тогда делай со мной все, что хочешь, и я всегда буду в Твоем распоряжении».

(2) И сам текст стиха свидетельствует об искреннем и горячем желании: о, если бы Ты благословил меня!

3. Какова суть этой молитвы. Иавис сделал ударение на четырех моментах:

(1) чтобы Бог благословил его по-настоящему: «пусть благословение, которым Ты благословишь меня, будет великим, разнообразным и обильным». Возможно, Иавис имел на примете обетование, данное Богом Аврааму: благословляя, благословлю тебя (Быт 22:17). «Пусть благословение Авраама перейдет ко мне». Наилучшими благословениями являются благословения духовные, и поистине благословен тот, кто благословлен таковыми. Божьи благословения реальны и производят реальные действия. Мы можем лишь пожелать кому-нибудь благословение, а Бог управляет им. Кого Он благословляет, те поистине благословенны.

(2) Чтобы Бог расширил его владения и чтобы попытки Иависа увеличить выпавший ему по жребию удел трудовыми или ратными подвигами возымели успех. Если мы хотим, чтобы Бог расширил наши сердца, а значит, и наш удел у Себя и в Небесном Ханаане, то должны искренне желать этого и молиться.

(3) Чтобы с ним была Божья рука. Молитва Моисея о колене Иуды сводилась к тому, чтобы своими руками да защитил он себя (Втор 33:7). А Иавис считает, что это невозможно, если только с ним не будет Божьей руки и присутствия Его силы. Мы только тогда сможем защитить себя своими руками, когда с нами будет Божья рука, чтобы вести, оберегать, укреплять нас и совершать в нас и за нас всякое действие.

(4) Чтобы Бог хранил его от зла от зла греха и беды и от всех злых замыслов врагов, чтобы они не навредили ему, не огорчили его и не превратили его на самом деле в Иависа человека скорби (в первоисточнике звучит намек на его имя). Отче наш... избавь нас от лукавого.

4. Насколько успешной была его молитва: Бог ниспослал ему, чего он просил, даровал процветание и успех во всех предприятиях и в приобретении знаний, в мирских делах и в сражениях с хананеями, так что Иавис был знаменитее своих братьев. Господь издавна проявлял готовность всегда услышать молитву, и до сих пор ухо Его не отяжелело.

Стихи 11-23. Из этих стихов мы можем узнать:

(1) о существовании целого рода мастеров, искусных ремесленников, занимавшихся всеми видами производства, в которых проявляли больше, чем соседи, таланта и трудолюбия. Они жили в долине, которая в их честь была названа долиной мастеров (в русск. пер. долина плотников, ст.14). Поэтому не нужно считать ремесленников людьми низшего сорта. И, несмотря на то что два умельца являются конкурентами и часто спорят, ремесленники предпочли поселиться вместе, чтобы обмениваться опытом, совершенствуя таким образом свое мастерство, и поддерживать репутацию друг друга.

(2) Что один из них был женат на дочери фараона (ст. 18), как принято называть египетских царей. Если до начала рабства, когда заслуги Иосифа были еще свежи в памяти, израильтянин удостаивался чести стать зятем царя, то это не считали странным, ибо, в отличие от Моисея, вряд ли бы кто-то оказался от родственных связей с царским двором.

(3) Что о другом представителе рода сказано как об отце семейства выделывавших виссон (ст. 21). Сведения о том, что в этом колене были лучшие ткачи в царстве, дополняют генеалогию к их чести; они обучали этому ремеслу и детей из поколения в поколение, не ставя перед собой цель сделать их землевладельцами. Лаед назван отцом семейства выделывавших виссон, подобно тому как до потопа Иувал был назван отцом всех играющих на гуслях и свирели, а Иавал отцом живущих в шатрах со стадами. Потомки Лаеда поселились в городе Мареша, в котором было налажено производство виссона материала для облачения царей и священников.

(4) Что еще один род имел владение в Моаве, а теперь оказался на работах в Вавилоне (ст. 22,23). [1] Владение в Моаве относится к событиям древним. Вероятно, в дни Давида, когда завоевали Моав, этот род переселился туда и находился при власти, которую удерживали несколько поколений; но было это давно, в незапамятные времена. [2] Теперь потомки этого рода стали горшечниками и садовниками, предположительно, в Вавилоне у царя для работ его жили они там. Благодаря своеМУ трудолюбию они неплохо устроились и поэтому не торопились возвращаться вместе с братьями на свою собственную землю, хотя годы пленения уже истекли. У кого в данное время есть владения, тот не знает, какая нужда может постигнуть его потомков и с каким непочетным трудом они будут рады смириться. Но не достоин называться израильтянином тот, кто предпочел жить при садах и в огородах, не пожелав переносить тяготы возвращения в Ханаан.

Стихи 24-43. Здесь приводятся некоторые из родословий колена Симеонова (хотя оно и не было особо выдающимся), главным образом, его князей (ст. 38). Об этом колене сказано, что все племя их не так было многочисленно, как племя сынов Иуды (ст. 27). Кому Бог дает детей, тот должен быть благодарен, даже если видит, что потомство других Господь умножает еще больше. Здесь примите во внимание:

(1) какие города были даны в удел сынам Симеона (ст. 28), о которых сказано в Нав 19:1 и далее. Упоминание, что города принадлежали им до царствования Давидова (ст. 31), подразумевает, что когда десять колен отошли от Давидова дома, то многие из потомков Симеона поселились в другом месте, покинув эти города, поскольку таковые находились внутри удела Иуды.

(2) Как они обосновались за пределами своего удела. Когда часть потомков Симеона, отошедших от Давидова дома, вместе с другими коленами была уведена в ассирийское пленение, то Бог особым образом отметил оставшихся верными Иуде и они преуспели в деле расширения своих владений. Такую смелую попытку в дни царствования Езекии предприняло одно поколение сынов Симеона (колена, которому долгое время приходилось скитаться и раболепствовать). [1] Некоторые из них совершили набег на некую местность (по-видимому, в Аравии) под названием Герара, населенную потомками проклятого Хама (ст. 40), завладели ею и стали там жить. Это обстоятельство делает честь благочестивому правлению Езекии: процветало как царство в общем, так и семьи в частности. Здесь говорится, что потомки Симеона нашли тучные пастбища, причем на безопасной земле; даже когда ассирийские цари причиняли беспокойство всем своим соседям, этой земле удалось избежать их набегов. Ее жители, будучи пастухами, никому не досаждали, никто не тревожил и их, пока не пришли потомки Симеона и не прогнали хамитян, унаследовав не только изобилие, но и спокойствие их земли. Люди, которые (подобно нам) живут на плодородной земле, в стране просторной и спокойной, имеют основание считать себя обязанными Богу, определившему пределы нашему обитанию. [2] Остальные, числом примерно 500, под предводительством четырех названных здесь по именам братьев совершили набег на гору Сеир и поразили оставшихся там амаликитян, завладев их страной (ст. 42,43). Таким образом, имело место более полное исполнение проклятий в отношении Хама и Амалика, когда таковые казались дремлющими, если не мертвыми; а также исполнилось проклятие в отношении Симеона, что он будет разделенным и рассеянным (Быт 49:7), хотя для него это обратилось в благословение, ибо семейства Симеона, которые таким образом переселились в эти дальние страны, живут там до сего дня (как сказано, ст.43), и это, похоже, свидетельствует о том, что им удалось избежать тягот пленения. Подчас провидение отправляет людей, предназначенных к сохранению, из зоны бедствия.

Слово на каждый день

© 2018 Дом Молитвы. Христианская Интернет Миссия.